Безмятежно, спокойно, тихо
Безмятежно, спокойно, тихо Снега тонны ложатся вокруг, Закрывая собою лихо, Устраняя земельный недуг. Нивелируя и счищая, Заменяя собою цвет, Все на белое подменяя, Звезд чтоб ночью Умножить свет. Это время такое года - Изменяется вдруг вода, Одевает себя природа Невесомою глыбой льда. Будто ранку чью-то бинтами Замотала зима собой Упорошила, все заровняла Вьюгой, ветром, холодной пургой. Пишет инеем и следами Письма сложные нам с тобой. Отвечаем ей, как пристало Говорить с природой зимой: Жаром, в печке что набираясь, Из трубы вырывается ввысь, К звездам мАнящим направляясь, Не добравшись, чтобы остыть; Лункой льда, постепенно расширенной, Превращенной теперь в полынью, Красным носом, слезою умильною, Рождена что в мороз на ветру; И собою, Душевно распахнутым: Невозможно сдержать внутри Нежность чувств, доброту и ласку. Я дарю тебе это – Прими. Учись делать всё сам: никто за тебя не умрёт.
Безмятежно, спокойно, тихо Снега тонны ложатся вокруг, Закрывая собою лихо, Устраняя земельный недуг. Нивелируя и счищая, Заменяя собою цвет, Все на белое подменяя, Звезд чтоб ночью Умножить свет. Это время такое года - Изменяется вдруг вода, Одевает себя природа Невесомою глыбой льда. Будто ранку чью-то бинтами Замотала зима собой Упорошила, все заровняла Вьюгой, ветром, холодной пургой. Пишет инеем и следами Письма сложные нам с тобой. Отвечаем ей, как пристало Говорить с природой зимой: Жаром, в печке что набираясь, Из трубы вырывается ввысь, К звездам мАнящим направляясь, Не добравшись, чтобы остыть; Лункой льда, постепенно расширенной, Превращенной теперь в полынью, Красным носом, слезою умильною, Рождена что в мороз на ветру; И собою, Душевно распахнутым: Невозможно сдержать внутри Нежность чувств, доброту и ласку. Я дарю тебе это – Прими. Учись делать всё сам: никто за тебя не умрёт.